Вечер вздохнет, занеможет и свалится где-то от дома шагах в десяти.
Что ему скипетр, что ему палица, если приходится только ползти?
Брюхом цепляет дневные зазубрины, выколи глаз – так в округе темно,
камни разбросаны, стекла не убраны: рвут проржавевшее тонкое дно. Так
же и люди по грязным проталинам рыщут плашмя, словно опытный тать:
плюс положения горизонтального в том, что на грабли возможно не стать.
Я проползу по проложенной вечером тропке усталою дамой без пик,
обезоруженно, очеловеченно: значит, еще не тупик, не тупик, только
предвестник ужасного холода, первый заметный тревожный симптом, это
пока еще зелено-молодо, самые ягодки будут потом. Так что остри, не
пеняй и не жалуйся, тару пустую считай на столе. Что? Срисовать? Да
конечно, пожалуйста! Сколько угодно, милейший Рабле... Без
многозначности, без многоточия самой веселой меня напиши, не выдавай,
что увидел воочию то, что зияет на месте души; не вызывай осложнение
вируса зря-из-шинели-высовывать-нос: из дураков для скорейшего выноса
первые те, кто всегда наизнос; не торопи, воплощая пророчества; где-то
же спрятан и мой кладенец, дай поискать, мне сдаваться не хочется, это
еще не конец, не конец. Жизни подобное будь, промедление.
Депрессировщик, сворачивай кнут.

Вместо незримого жалкого тления, Господи, пару счастливых минут...
Господи, несколько слов, выдыхаемых сбивчивым шепотом в парном бреду...
Множится сумма из двух неслагаемых только на ноль, стало быть, не дожду...
Время предаст неприкаинно-авельно, боль и безверие все перетрут.

P.S.
Я понимаю тебя слишком правильно -
это и есть тупиковый маршрут. -Юля Сафронова-